По лабиринтам — к Венере

Вене́ра (лат. venus, род. п. veneris «плотская любовь») — в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания, плодородия и процветания. (Википедия)

   То что случилось вчера в Гатчине — закономерный этап развития мирового театра и настоящий прорыв для России. Посетители спектакля «Лабиринты Венеры», премьера которого прошла 1 октября в Кухонном каре Гатчинского музея, вместо общего зрительного зала, партера и балкона попали в разные комнаты, где 14 актрис исполнили для каждого индивидуально уникальный моноспектакль.

   В истории театра не так уж много событий определили его свод законов. Еще на памяти старшего поколения — революция театра на Таганке в Москве, где актеры иногда переносили отдельные мизансцены в зрительный зал. С началом перестройки стали появляться «микротеатры», как «Театр на Подоле» в Киеве, где отсутствовали сцена и занавес. Граница между зрителем и актерами оставалась умозрительной: первые молчали и хлопали, вторые говорили и совершали поступки.

   Третье тысячелетие подарило нам идею перформанса. Они до сих пор кажутся нам вымученным видом искусства — эстетически часто очень близким к опорожнению кишечника (поэтому так мало ценителей у этого направления творчества!). Но теперь мы соглашаемся, что эта новая форма имеет право на жизнь. Она позволила поставить под сомнение саму основу сцены: почему среди людей по обе стороны театральной сцены не может быть интерактива и вовлеченности зрителя в личный мир персонажа? Странным делом, именно поколение, чьи социальные связи разорваны интернетом и мобильной телефонией, впервые поставило перед классическим театром задачу тактильного контакта и полного индивидуального погружения зрителя в сценическое действие. Словно людям мало телешоу, сериалов, сотен каналов и десятков социальных сетей! Словно театральное действие с элементами перформанса и танцев со зрителем способно вычеркнуть тысячелетия магии сцены?!

   Новый театральный формат «Human-specific» развивается в Европе уже десять лет. Он предполагает, что зритель оказывается один на один с персонажем, у него есть своя роль и даже право своими непредсказуемыми действиями нарушить планы режиссера. Заставить импровизировать актера. Это как если в классическом театре выйти на сцену во время действия и пытаться подыгрывать героям. Очевидно, европейские лицедеи готовы к импровизации, а публика на Западе отзывчива и учтива и ей хватает такта не нарушить гармонии.

   Интерактив оказывается не только возможностью, но и ответственностью. Позволю себе предположить, что не каждый человек обрадуется перспективе остаться без черепашьего панциря зрителя, почувствовать кожей ядовитые эмоции актеров, переживающих смятение души. Не всем придется по душе идея стать частью перформанса. Кто-то в силу своего стеснения окажется не готов открыто сопереживать и легко вступить в контакт с человеком, играющим роль. Зритель вообще избалован кино и видеопродукцией, позволяющей вести комфортное наблюдение жизни со стороны.

   «Лабиринты Венеры» совсем не предполагают отстраненное наблюдение. Режиссер спектакля и актеры стараются вывести своих зрителей из зоны комфорта, сломать стереотипы театра и дать действию подлинную реакцию жизни.

   Не заблуждайтесь на счет сексуального оттенка названия, манящей рекламы про 14 одиноких женщин в пустых комнатах! Вы почувствуете страсти, но к сексу это не имеет никакого отношения. Это, скорее, психологический опыт, которому вы себя добровольно подвергаете.

   Но пойдем по порядку. Признаться, мне не понравилась тень загадочности, которую позволили себя организаторы. Я чувствую смущение и неловкость, если не понимаю своей роли. Я раскрою канву спектакля, откровенно рассказав о сильных и слабых местах. Но если вы не хотите обсуждать рецензию и готовитесь увидеть зрелище в ближайшее время, не читайте спойлер, посмотрите только фотографии.

Одна из комнат Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс Лабиринты Венеры.
Одна из комнат Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс «Лабиринты Венеры».
Комната Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс Лабиринты Венеры.
Комната Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс «Лабиринты Венеры».
Одна из комнат Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс Лабиринты Венеры.
Одна из комнат Кухонного каре, подготовленного для спектакля-перформанс «Лабиринты Венеры».
Актриса в "своей" комнате готовится к спектаклю.
Актриса в «своей» комнате готовится к спектаклю.
Актрисы в коридорах Кухонного каре - словно часть начавшегося перформанса.
Актрисы в коридорах Кухонного каре — словно часть начавшегося перформанса.

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Куклы, с помощью которой зритель выбирает одно из представлений.
Куклы, с помощью которой зритель выбирает одно из представлений.

Лабиринты Венеры

Представление началось. Изящный наряд зрительницы как нельзя "кстати".
Представление началось. Изящный наряд зрительницы как нельзя «кстати».

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

   Итак, мы — зрители, оказались в накопителе, откуда нас по одиночке вызывала женщина в белых одеждах. За один час представления каждый сможет посетить только по три комнаты из 28. То есть увидеть представление трех актрис. «Медсестра» отвела меня в зал, где на столе стояли куклы (модели для рисования) одетые в куски тряпок, напоминавшие разные модели одежды.

Театр кукол, который определяет выбор комнаты и направленности спектакля.
Театр кукол, который определяет выбор комнаты и направленности спектакля.

   Так как я не был первым, мной выбор оказался не велик. Из трех «свободных» кукол я выбрал одну и отдал оракулу в соседнем помещении. Эта женщина выдала мне «карту» с указанием первого кабинета: «Сильные чувства».

Комната "Сильные чувства"
Комната «Сильные чувства»

   Комната оказалась просторная, пустая. Все требует ремонта, но убранство помещения очень подходило для черно-белых снимков на средний формат 6х6. Из мебели — только кресло у стены. Я оказался один на один с актрисой. Не знал что делать и куда идти. Чего ожидать? А она попросила остановиться у входа и пустилась в авангардный танец. Конвульсии неуравновешенной молодой женщины, поворот у стены с опорой на голову. Пинок носком стопы по крепкой исторической стене дворца. И новый цикл: танец, метания у стены, проворот с опорой на голову и новый пинок. И вот «больная на голову» актриса бросается к стене и силится забежать на нее в стиле монахов монастыря Шаолинь из фильмов про кунг-фу 1970-х годов. Высоко забежать не удается, актриса падает под действием неизбежной силы гравитации и бросается испытать противоположную стену. Но и там гравитация успевает удержать ее в четырех стенах не то стройки, не то камеры, не то сцены. Мне уже ясен замысел, но видимо для демонстрации силы или большей убедительности танец буйно-помешанной еще продолжается. Что ж, буду ждать, — решаю я, хотя в тайне надеюсь, что не весь остаток времени буду наблюдать это зрелище.

   Я не театрал. Избалованный мейнстримом, — я не люблю «рукотворность» спектакля, усталость и пресыщение ролью, деланные эмоции, искусственную пластику. Мне нравится идеальная игра. Всего этого  в кино можно добиться выбором нужного дубля и эффектной раскадровкой в процессе монтажа. Я сам пробовал играть на сцене и остро, болезненно чувствую любую фальшь. Знаю, когда актер в реплике героя иронизирует над глупостью своего сценического положения и мой смех (который другим зрителям мог показаться кощунством) придает силы и спасительной соломинкой помогает доиграть роль.

   И вот в первой сцене «Лабиринтов» я почувствовал неловкость. Наблюдая за метаниями хрупкой девушки с тонкими ножками в больших сапогах, распущенными волосами, темными полузакрытыми глазами, мне захотелось ей помочь. Но как это сделать зрителю?

   А дальше был ее рассказ о том, что может перевернуть сознание подростка, но мне показалось не комфортным: про ее роман, девочки из кафе, с юношей, который устроился работать в тоже заведение. Были эмоциональные мизансцены, где я не мог сдержать улыбки, потому что не знал, как помочь этой юной женщине, как сделать ее актерство немного приятнее и спокойней? Я готов был откликаться на ее требования. Она закрыла глаза и потребовала проводить ее к креслу. Но посадила на сидение меня. А сама как птичка приютилась на подлокотнике. Прижала мою голову к своей груди. Я слышал дыхание в легких. Сидеть пришлось в неловкой позе. Но я послушно внимал ее нелепой и банальности истории и биению пульса между ее ребрами. Положение глупое, но и прерывать представление мне не хочется.

   В какой-то момент она просит рассказать о моем первом поцелуе. Но я не могу припомнить ни одной романтической истории. Может быть рано начал? Может быть их было много? Может быть моя слушательница не ассоциируется у меня с той, кому я хотел бы вспомнить и рассказать о моих юношеских воспоминаниях?

   — Могу вспомнить только случай, когда влюбился в одноклассницу и ни разу ее не поцеловал, — сообщаю я об отсутствии нужного диска памяти в моей голове. Над нашей комнатой-сценой пробежал ветерок отрезвления. Кажется теперь и актриса поняла, что я слишком уж спокоен и вытащить мое подсознание ей удастся не скоро. Тогда мы встаем и она обещает поцеловать меня так, что я запомню этот поцелуй на всю жизнь. Мне кажется это странным, но я готов подыграть. Через несколько секунд ожидания ничего не происходит. И я спрашиваю: так мы целуемся? Она берет мою ладонь и начинает гладить своими прохладными пальцами. Странно, но эти интимные прикосновения не производят никакого впечатления. Нет приятных ощущений, нет отвращения. Пустая трата времени. Но я подыгрываю, — молчу. Через минуту — другую она предлагает мне танцевать. Моя напарница поет на французском. Ее голос в сочетании с явным русским произношением — первое, что мне нравится в спектакле. Мне велено закрыть глаза и, взяв ее за руки, танцевать. Движения из стороны в сторону, небольшой поворот. Все бесхитростно, но я напрягаюсь, чтобы не наступить на ноги партнерши и не снести предметы в комнате. Так мы дотанцевали до выхода. Я открыл глаза раньше положенного. Девушка просит выйти из комнаты и посмотреть на нее через окно. На стекле уже заготовлена фраза: «мне нравится». Она берет тюбик помады и пишет «твоя насмешливая улыбка». Помада заканчивается и перестает писать. Бросает и берет новый, заранее заготовленный тюбик. Отмечаю, что кроме помады и заготовленной фразы, девушка и пишет зеркально, чтобы я мог прочесть с другой стороны окна. Готовилась! Учила!

   Становится очевидно: это конец представления. И возвращаюсь в комнату, чтобы обнять и проститься навсегда со случайным человеком, «открывшей» мне свое сердце. Но актриса от моей чистосердечной импровизации в панике фыркает: «Выйдите! Выйдете немедленно! Вам нельзя здесь находиться!»

   «Станиславский отдыхает»: моя визави не настолько вжилась в свою роль, чтобы проститься «как в жизни». Я извиняюсь и иду на встречу с другой девушке во второй комнате.

   Здесь я должен оговориться. В конце моего путешествия по «Лабиринтам Венеры» видел, как из этой же комнаты выходила женщина с красными от накативших слез глазами. Возможно, есть люди чувствительнее меня, возможно, что актриса меняет текст в зависимости от своей готовности «исповедоваться»?

   Вторая моя комната «Самоощущения». Интерьер отсутствует. Помещение требует капитального ремонта. Стены покрыты старой заводской краской. Но в целом все выглядит уютно и фотогенично.

Вторая комната: "Самоощущения"
Вторая комната: «Самоощущения»

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

Лабиринты Венеры

   И вторая девушка начала наше общение с танца. Это движения в стиле модерн, скорее выражающие ее состояние души. Потом она рассказывала мне свою историю отношений с мамой, карьерой и мечтой жить и танцевать в большом Киеве. Все это было мне так не близко, наивно! Но я отметил упорство, с которым актриса «держала» мой так называемый «насмешливый взгляд». То, как она каждый раз заставляла поверить в искренность переживаний, подлинность истории, где смущение матери и характер дочки должны были, но не вызывали во мне сострадания. Я видел «шитые белыми нитками» мизансцены. Понимал глупость темы и неуместность вычурных поз (тут либо танцевать, либо говорить: одновременно плясать и комментировать, — излишне). И все-таки эта актриса была правдоподобнее и спектакль задел меня за живое. Актрисе хватило такта обнять меня на прощание и это различие в подходе повысило мои оценки.

   Третий выбор: куклы у оракула закончились. Беру единственно свободную. И новая история. Здесь все банально: уже отремонтированная (и от того кажется неинтересной) комната с названием «Материнство». Мне, как мужчине, кажется что оракул с темой попал мимо! Ровная как пластик и лишенная «души» история про девочку, уехавшую из Красноярска в Петербург. А мама — на самом деле не мама, а бабушка. О материнстве — ни слова. О том, что у актрисы самой растет ребенок — сказано мимоходом. Драматургия близка к нулевой. Актриса хищной, мужской внешности. Острые, задиристые черты. И я не на минуту, ни одного мгновения не поверил в ее девическое простодушие и беззаботность! Скорее мог бы уверовать в глупость. Скорее это мог быть «отвязный» отрыв провинциальной девчонки, решившей «трахнуть» (или покорить весь мир?): марафон по клубам, алкогольных напиткам и мужикам.

   Но мне как фотографу понравилось укромное пространство под столом, старый чемодан, в котором оказалась елочная гирлянда. Нижняя подсветка приятно осветило ровные черты лица. Старье и хлам соединяются в пыльный ковер воспоминаний. Фотоотпечатки из 70-х годов расклеены тут и там. Возможно, я не потратил время зря и образ детского убежища поможет мне в будущих проектах?!

   Итак, мое время истекло и я на выходе из «Лабиринтов». В сухом остатке: три свидания с женщинами, которых сложно сравнивать с Богинями любви. Три свидания при обстоятельствах, близких к абсурдным. Обретенный опыт наполнил меня эмоциями. Я даже подумал, что может быть я единственный нормальный. Я примерил к сердцу образ моих героинь, оценивал красоту и привлекательность каждой, танцевал с закрытыми глазами под напев первой, обнял вторую, сбежал от третьей. Ощутил дискомфорт в обстоятельствах, которые казались мне реальностью. Получается, что актрисам и режиссеру удалось провести меня и заставить жить предложенными обстоятельствами?

   Я предлагаю вам самим оценить «Лабиринты», как явление. Оказаться в пустой комнате наедине с незнакомой женщиной. Стать единственным слушателем интимного монолога. Ответить на ее обескураживающе откровенные вопросы.  Разрешить взять себя за руку и танцевать с закрытыми глазами под мелодию, напеваемую девушкой на французском. Обнять и распрощаться навсегда… И это только одна из 28 загадочных комнат!

   Проект «Лабиринты Венеры» готовился с мая по сентябрь. Поддержку оказал Дом танца «Каннон Данс». Его директор Вадим Каспаров, выступил продюсером проекта.  Приглашенный для постановки известный датский режиссер итальянского происхождения Нулло Фачини отобрал на кастинге из 40 — 14 актрис (среди которых 11 российских актрис-танцовщиц и три иностранки из датской труппы «Cantabile 2»). По словам организаторов, сюжетом послужили истории из личной жизни женщин, опыт душевных переживаний. Государственный музей-заповедник «Гатчина» разместил перформанс на своих площадях. Героиням помогли обустроить 28 комнат (в Кухонном каре дворца), что соответствует количеству отделов головного мозга человека. Лишенные интерьеров, дворцовой отделки, заполненные мелкими очень личными или абстрактными предметами помещения преобразились. Они стали похожи на работы в стиле современного искусства.

   Подобной театральной постановки в России еще не было. Спектакль продлится 14 дней и повторять его продюсер не планирует.

Михаил Тихонов
Автор выражает благодарность пресс-секретарю ГМЗ «Гатчина» Зое Нечепоренко и PR-менеджеру проекта «Лабиринты Венеры» Альбине Исмаиловой за помощь в подготовке материалов и организации проведении съемки.

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями! Нажмите на иконку любимой соц. сети расположенную ниже.